Полупроводниковая светотехника № 1’2026

Никифоров Сергей Григорьевич, главный редактор журнала «Полупроводниковая Светотехника», д. т. н.

А я и не знал, что любовь может быть жестокой

«Я обещаю тебе, что перезвоню», «я обещаю, что буду вести себя хорошо», «я обещаю, что не опоздаю», «Я обещаю, обещаю, обещаю…» Тысячи раз мы обещали и обещаем друг другу все, что угодно, и даже многое из обещанного выполняем. А если посмотреть внимательно, то и живем мы только одними обещаниями. Расписание поездов и самолетов, телевизионная программа и прогноз погоды, время работы магазинов, выплата процентов в банке и многое другое — все это ожидание, что обещанное когда-то случится. И нам ничего не остается, как верить в это, подтверждать или опровергать, что обещание сбылось, и дальше продолжать жить этой верой.

Обещание — одно из самых противоречивых обстоятельств, с помощью которого люди откладывают на потом какие-то действия, предметы или даже события. И когда нет возможности или желания разрешить ситуацию сразу, то вместо чего-либо требуемого — весомого или реального — дают обещание. Это указание на то, что некое обязательство однозначно есть, но отнюдь не факт, что будет исполнено. Поэтому, если такое «отягощение» берется на долгий срок, то в большинстве своем всем совершенно ясно, что, скорее всего, выполнено оно не будет, хотя если изначально путь к достижению обещанного просматривается, то помешать исполнению может только нежелание его заявителя или нереальность предмета обещания. Однако если в договоренности изначально присутствует и то и другое, то обещание в виде гарантии сохранения обозначенных предметов договоренности выглядит как фикция. Еще сложнее, когда заявители объективно сами не знают, что обещают. Тогда и само обещание ничего не стоит, и предмет обещания не реален. На этот счет в нашем отечестве сложено много мудрых поговорок и пословиц, очевидно, множество раз испытанных на их создателях, а значит, однозначно имеющих повторение в будущем. Это касается и истинности обещания жениться, и тех заветных трех лет, в течение которых стоит ждать обещанного (что значит — не дождешься), и про те три короба, с которые кто-либо что-то наобещал, а может, и наврал — нет большой разницы…

И тем не менее обещание никогда не перестает быть актуальным как в повседневной жизни, так, например, и в технической документации на светотехническую продукцию в виде гарантии производителя, обещающей, что она проработает определенное время, называемое гарантийным сроком. Но есть и еще более туманное обещание, называемое сроком службы, который может значительно превышать гарантийный. Но часто наоборот. И это не оттого, что производитель не оказался истинным пророком и потому неправильно оценил эти сроки, а оттого, что зная, что они явно меньше (так как понимает, из чего и как сделан его продукт), просто указал более удобные для коммерции цифры в спецификации. И если в конкурсной документации нет ни жесткого требования обязательно подтвердить это пророчество, ни соответствующих стандартов как это сделать, то, как пример истинной гарантии, есть среда, в которой слукавить с обещанием не получится и чей опыт нужно бы использовать, а не применять в документации гарантии из поговорок. И эта среда — то место, которое всегда с нами и которое даст ответ на любой наш вопрос. Это наша Природа, которая на все свои «разработки» дает пожизненную гарантию: сколько бы ни прожил созданный ей «персонаж», 300 лет или три часа, она гарантирует, что он будет жив. Но обещать, сколько это продлится, не может никто — даже она. Этим и отличается такой подход от принятого в нашей технической продукции: светильник сгорел раньше заявленных 100 тыс. ч — можно обратиться в суд, вернуть средства или потребовать заменить товар по гарантии. Однако в природе гарантийных случаев не бывает, кроме одного — конец жизни. Это однозначно гарантировано, в отличие от отпущенного «гарантийного» срока, который точно и даже примерно не может быть определен никогда. Да и потребовать замену уже не получится: не у кого, да и особо некому.

Вполне вероятно, что в большинстве случаев с современной светотехнической продукцией, где в ее документации требуется обязательное указание гарантийного срока службы или оценка ресурса наработки, практикуется некое сочетание: достаточно убедительная гарантия (обещание) определенного срока службы с сохранением параметров, свойственная техническому изделию и отсутствие потенциальной реализации гарантии этого срока, как в природе. Наверное, таким образом отмеченные производители подчеркивают свою тесную связь с природой и ее наследие не только в виде сохранения большинства инстинктов, но и в применении к участию в тендерах и конкурсах. Поэтому, когда данные нереальные обещания или гарантии вдруг «по неожиданной, непонятной» причине не сбываются, ожидания не оправдываются, а светильник выходит из строя гораздо раньше, то поставщику или производителю светотехнической продукции с таким обещанием и его результатом ничего не остается, кроме как сказать его обладателю: «Но все равно, я тебе желаю счастья, нам незачем больше встречаться, я все сказал».